Previous Entry Share Next Entry
СЛУШАЙ, ИЗРАИЛЬ
blog_vinokur
В 1996 году я решил уволиться с телевидения.

Это был мой последний рабочий день.

Снимаем мы мужичка, главного повара гостиницы «Дан Панорама», а в соседней комнате, кто-то мычит.

Тут повар прерывается и кричит в стену, - Папа, они тебя все равно снимать не будут!

Мычание прекращается.

Я спрашиваю, - А зачем ему сниматься, вашему папе?
- Он хочет рассказать о своей жизни, - говорит повар, - Может, сделаете вид? – Так, для блезира поснимайте, чтобы у него давление не поднялось…

- Рабочий день закончился, - отрезает мой оператор Ави и начинает собирать оборудование. (У них, на телевидении, это было железно, 7 часов работы, два обязательных перерыва, и на все «положить». Собственно, поэтому, я и увольнялся, ничего нового там уже нельзя было сделать.)

Стало мне больно, достал я свою камеру-мартышку, и сказал сыну-повару, - Мне торопится некуда. Показывайте папу.

Заходим в полутемную комнату.
На кресле качалке сидит старик и смотрит на меня круглыми глазами.
Повар говорит, - Папа, познакомься, это самый известный режиссер.

- Это было сразу после войны, - начинает старик, еще прежде чем я успеваю сесть… - А это увидят люди? – подозрительно кивает на камеру.

- Обязательно, - говорю, – Это она выглядит, как мартышка. Но это профессиональная камера, дедушка. Говорите!


- Так вот, - говорит старик, - мы ездили по Польше искали сирот. Мы постановили в нашем кибуцном движении, что должны успеть раньше религиозных. Те ведь тоже искали. Мы хотели, чтобы не заморочили они детям головы. Я-то знал, что такое религия, я жил и родился в Польше, в религиозной семье. Но вовремя одумался… Так вот, приезжаю я в один монастырь, под Краковом. Проводят меня к настоятелю. Говорю ему, так и так, я из Израиля, ищу детей – сирот, хотим их вернуть на нашу историческую родину.

Он мне говорит, - садитесь, попейте нашего чая травяного.

Сижу, пью чай, а он рассказывает.

- Да, - говорит, - есть у нас еврейские дети… скрывать не буду… Наш монастырь брал детей. Настоятеля соседнего монастыря повесили, когда узнали… я боялся… но когда до дела доходило, не мог отказать. Ну, сами посудите, приходят евреи в монастырь. Тихо, ночью, чтобы никто не видел. Стучат в окно. Открываю. Они заходят, с ними их сынок маленький, еле на ножках стоит. Завернутый в пуховый платок, только глаза видны. Возьмите, говорят, завтра нас увозят. И вижу, как мама ему личико открывает, волосики разглаживает, и целует его, целует, чувствую, как прощается. И знаю я… они не вернутся… Ну, как тут не взять?!.. Беру.

- Спасибо вам огромное, - говорю настоятелю, - вы настоящий праведник!..

А он мне говорит, - и так, бывало по 5-6 за ночь… Идут и идут. Я боюсь. Но беру. И братья в монастыре они все про это знали. И молчали. Ни один не проговорился.

- Спасибо вам, спасибо, - повторяю, - вам и всем братьям монастыря… Спасибо, что сохранили наших детей.

- А теперь вы приехали их забрать, - он продолжает
- Повезу их на родину, - говорю.

А он мне говорит, - а как вы их отличите, детей ваших?
- Что значит, как отличу? – спрашиваю – У вас же списки остались?!
- Нет, – говорит, - Нет никаких списков. Мы никаких списков не составляли. А если бы их нашли, не дай бог?!

- Послушайте, - говорю, - спасибо за спасение детей, конечно, но я без них не уеду. Покажите мне их. Я их заберу. И все.

- Вы что ж, насильно их заберете?
- Почему насильно, я им все объясню…
- Они ничего не помнят, что вы им объясните?
- Что у них были другие родители, - говорю, - что они наши дети…
- Мы их давно уже считаем нашими! детьми, - говорит.
- Но они наши дети!
- Докажите! – говорит.
- Есть у наших детей, - говорю, - одно отличие…
- Это наши дети! – говорит он жестко. – Никакой проверки я делать не позволю.
И встает.
И я встаю.
И чувствую, что за мной встает весь наш многострадальный народ. И говорю веско, - а ну - ка, ведите меня к детям.

- Хорошо, пойдемте, - говорит он спокойно. – Но на меня не надейтесь. Сами определите, где ваши дети. На глаз.

И приводит он меня в большой зал. В такую огромную спальню.

И вижу я там много – много детей. Белобрысых, чернявых, рыжих, разных… Время вечернее. Ложатся спать. Все дети причесаны, сыты, чистые личики, румянец на щечках… сразу видно, с любовью к ним относятся.

Стоим мы посреди зала, и настоятель говорит мне, - Ну, как вы определите, где ваши дети, а где нет?..

Молчу. Не знаю, что ему ответить.

А он мне говорит, - Если ребенок захочет, мы насильно держать не будем. Обещаю вам. - И продолжает… просит, - Родителей своих они не помнят. Вместо их родителей, - мы. Не мучайте их. Оставьте здесь.

Тут проходит мимо чернявенький, я ему на идише говорю, - как поживаешь, малыш? А он мне по - польски отвечает, - здравствуйте, меня зовут Иржи, я вас не понимаю.

- У всех польские имена, - слышу я голос монаха. – Все говорят только по-польски.
Их дом здесь.

И тут я окончательно понимаю, что ничего сделать не смогу.
Что это насилием будет, если я буду искать их, объяснять, уговаривать… ну даже если я определю кто наши дети… они же не согласятся ехать!..
Надо оставить все, как есть, - думаю. – И уходить.

Вот уже потушили свет. Вот уже все легли.

Поворачиваюсь, чтобы идти…

Смотрю на настоятеля. Он разводит руками.
Думаю, - «Ну не в тюрьме же я их оставляю, им здесь хорошо…»…

И тут… откуда только все берется?!.. впрочем, знаю, откуда!.. Из детства…

Я вдруг спрашиваю настоятеля, - А можно, я им только один вопрос задам?..
- Можно, говорит, задавайте.

И тогда я набираю воздуха в легкие.
И громко, чтобы все слышали, говорю, - «Слушай, Израиль, Бог наш, Бог един»…

До сих пор, мурашки по телу идут, когда это вспоминаю.

Вспоминаю, как все стихло…
Такая тишины наступила!..
Гробовая тишина!..

И вдруг у окна приподнялись две головки… а потом у двери еще две… и у прохода одна…

Приподнялись и смотрят на меня… Смотрят и смотрят…

И вижу я их глаза, - такие большущие, удивленные!...

И тут спускают они ноги на пол.
И вдруг начинают ко мне бежать!..

Как по команде.
Со всех сторон.

Стучат голыми ножками по полу, и бегут.
И так, слету, втыкаются в меня.

А я плачу, не могу сдержать слезы. Обнимаю их, заливаюсь слезами!.. И повторяю все время, - Дети, мои дорогие, вот я приехал, ваш папа! Приехал я забрать вас домой!..

Смолкает старик.
Вижу, как дрожит у него подбородок.

- Не было дома, чтобы не знали мы этой молитвы… - говорит, - Утром и вечером повторяли, - «Слушай Израиль, Бог наш, Бог один…»… жила она в сердце… каждого.

Снова молчит.
Я не прекращаю съемку.
Вижу, это еще не конец.

И действительно… он продолжает.

– Оглядываюсь я, - говорит он, - стоит этот мой настоятель. И так у него голова качается, как у китайского болванчика… и он тоже еле сдерживается, чтобы не завыть.

И дети вдруг, вижу, разворачиваются к нему.
На него смотрят, на меня оглядываются… снова на него… на меня…

И вдруг начинают к нему пятиться…
А я молчу. Сказал себе, что буду молчать. И все!.. Пусть сами решают.


И тут вдруг настоятель говорит, - Дорогие мои дети…
Как я счастлив… - говорит, - что вы возвращаетесь домой.

Они останавливаются.

Вижу, он еле выговаривает слова…

- Все исчезнет, дети мои, - говорит, - вот увидите! Не будет религий, наций, не будет границ… Ничего... Ничего не будет разъединять нас. - Любовь только останется, - говорит.

И вдруг делает к ним шаг, обнимает их… и улыбается! Улыбается!..

– Любовь, - она и есть религия, - говорит. - Вот возлюбим мы ближнего, как самого себя… не меньше - не больше, - возлюбим!.. Как самого себя!.. вот тогда и раскроется нам, что есть только Любовь. Что Он – Любовь, дети мои! Любовь!.. А мы все…– семья… Весь мир, дети мои – … большая семья!..

И замолкает…
Дети стоят, молчат. Я молчу. Все мы молчим…

- А я к вам обязательно приеду!?.. – говорит он. - Обязательно приеду, а как же!.. Вы только не забывайте нас, там, дома.

Потом поворачивается и уходит. Спотыкается у выхода, чуть не падает…

…Так я их и привез сюда, - говорит старик.
Двенадцать мальчиков.
Всех мы воспитали в нашем кибуце.
Я ими очень гордился.

… Трое погибли в 73-м, в войну «Судного Дня». Тяжелая была война. Йоси сгорел в танке на Синае. Арье и Хаим прямым попаданием…

Еще один Яаков поженился на Хане … такая была свадьба веселая!... а через три года… в автобусе… в Иерусалиме… это был известный теракт… подорвались.

Настоятель приехать не успел…

После этих слов старик замолчал.
Я понял, что съемка закончена.


…Я уехал из этого дома уже поздним вечером.
Сын-повар приготовил мне такой ужин, какого я в жизни не ел.

Я обещал, что смонтирую очерк и привезу им.

Назавтра была срочная работа, я завершал свое пребывание на телевидении.
Они выжимали из меня последние соки.

Через неделю я решил просмотреть материал.
Вытащил кассету…
Пусто…

Испугался. Стал вертеть туда - сюда, проверил где только можно, даже поехал к своим ребятам операторам… подумал, может у меня что-то с головой.

Одни мне сказали, что забыл включить на запись.
Другие, что может быть кассету заклинило.
Третьи… что эту камеру «JVC» надо выкинуть…

Вообщем, не снялось ничего…

Вечером позвонил повару. Долго готовился к разговору…
Он выслушал меня. Потом сказал, - Знаете, я вам очень благодарен.
Вот тебе раз! – думаю. А он говорит, - за то, что остались, выслушали его…
А потом вдруг говорит, - отец мой сейчас в больнице, похоже, что осталось ему несколько дней жизни. Но он лежит тихий, как ребенок, не стонет, не кричит, улыбается…

***

Прошло много лет с тех пор. Честно говоря, потом я слышал много подобных историй о том, как дети вспоминали молитву. Истории были похожи до мельчайших деталей. Я даже подумал грешным делом, что старик все это придумал…

Но не давал мне покоя настоятель.

- Идеалист, утопист, фантаст, – думал я о нем, - Куда там этому миру до любви!.. А тем более до одной семьи…

Но не отпускали меня его слова.

Пока я не нашел доказательства, что так все и будет.
Пока не встретил Учителя.
Tags: ,

спасибо Вам огромное.

(Deleted comment)
трогательная история!

И во мне она долго жила, пока вдруг не написалась.

А как эти слова молитвы звучат на иврите?

(Deleted comment)
бесценно все это.
спасибо. такие истории переворачивают что-то внутри, делают тебя человеком больше, чем ты есть в быту и дрязгах.

Спасибо Вам за то, что даете силы писать.

Очень грустно и очень светло!
Спасибо.

Спасибо Вам, что так ощущаете. Это мне очень важно!

сижу размазываю слезы по лицу. И так почти после каждой вашей записи.
Спасибо.

И снова повторюсь, - огромное Вам спасибо за то, что так чувствуете и даете мне уверенность, что надо продолжать писать.

рассказ супер.спасибо большое

Прекрасная история

Мне важно Ваше ощущение!
Спасибо!

Не, не моё. очень жесток мир. И хотелось бы, но надо по другому мыслить. Мне.

Подпишусь под каждым словом.

"Эра милосердия, она ведь еще не скоро наступит..." ©

Хотя я и понимаю, что так неправильно, но текущее положение вещей в этом мире не даёт мне шанса дожить до "Эры милосердия". Не в этой жизни, короче.

где-то я такую историю уже читал,но все равно спасибо!

после сегодняшних ужасов ( извините, пожалуйста,что так вот ссылочно- некогда все подробно - к урокам нужно готовиться) http://oks-umoronchik.livejournal.com/56848.html - слёзы навернулись после Вашего рассказа.
У меня в закрытом всеукраинском электронном журнале Shodennik блог называется "мы все одной планеты дети" - вот так, и никак иначе читаю детям книжки!
Спасибо за человечность.

Спасибо Вам, что не теряете надежду.

как хорошо написано.

Я просто рассказчик.
Спасибо Вам за то, что так чувствуете.

Семен, после ваших историй у меня часто наворачиваются слезы... Вот и сейчас сижу и пытаюсь их сдержать. Очень трогательно, грустно и...прекрасно. Такое ощущение, будто это я обнимала этих детей. И говорила им "до свидания" тоже я. И читала "Бог наш..." - хотя я этой молитвы, конечно, не знаю. И бежала со всех ног к незнакомому человеку, почувствовав родные слова.
И так жалко этого старика-отца почему-то. И слава Богу, что вы дали ему рассказать... Спасибо за все.

Вам спасибо, Лена!
Всегда жду Ваших комментариев. По ним проверяю себя, получилось, или нет.
Спасибо Вам!

Прекрасный рассказ, спасибо!
Никуда нам всем не дется, как стать одной семьей, наивен тот кто полагает иначе!)

Точно! огромное Вам спаисбо!
Пройдем этот период неверия, и потом сами себе же удивимся, как можно было сомневаться.
Только надо его пройти достойно.
Измениться нам надо, начать соответсвовать нашему будущему. Это за день не произойдет. Это и называется интегральным воспитанием.
Спасибо!

Спасибо за этот рассказ. Все внутри перевернулось. Читала со слезами.

Ничего нет дороже этих Ваших переживаний.
Спасибо Вам!

Жду Вас у себя все время.

Относительно вашей неудавшейся съемки, подумала, что это как нарисованный лист на дереве (из рассказа О-Генри). В общем-то принес человеку легкость перед смертью.
Однако ничего не могу сказать про "зов предков", так как у русского народа его, пожалуй, нет.

Спасибо, Семен. Плачу и радуюсь. Спасибо.

Спасибо Вам! За радость больше всего, спасибо!

Очень приятный рассказ.Спасибо

вообще-то я - немка, русская немка, внучка репрессированного немца ...........
но, мне бы очень хотелось, чтоб о судьбе моего деда, кто-нибудь так написал)
и про моего русского прадеда, бывшего всю войну в майданеке, а потом ещё 5 лет в донбасских шахтах, тоже хочу.... чтоб рассказали....

И я бы прочитал это неприменно.
Все, что происходит с нами, только для того, чтобы осознали мы, что мир обязан будет объединиться.
Спасибо Вам!

А как молитва звучит полностью?

в ашкеназском варианте так:

Шма Исроэйль: Адойной Элойhейну — Адойной эход!

[Борух шейм квойд малхусой лэойлом воэд]

Вэоhавто эйс Адой-ной Э-лой-hэхо, бэхол лэвовхо увэхол нафшехо увэхол мэойдэхо: Вэhойу hадворим hоэйлэ, ашер онойхи мэцавхо hайойм ал лэвовэхо: Вэшинантом лэвонэхо вэдибарто бом, бэшивтэхо бэвэйсэхо увэлэхтэхо вадэрэх, увэшохбэхо увэкумэхо: Укшартом лэойс ал йодэхо, вэhойу лэтойтофойс бэйн эйнэхо: Ухсавтом ал мэзузойс бэйсэхо, увишъорэхо:

Вэhойо им шомойа тишмэу эл мицвойсай ашер онойхи мэцавэ эсхэм hайойм, лэаhаво эс А-дэй-ной Элой-hэйхэм улэовдой бэхол лэвавхэм увэхол нафшехэм: Вэносати метар арцэхэм бэитой йойрэ умалкойш, вэосафто дэгонэхо вэсиройшхо вейицhорэхо: вэносати эйсэв бэсодхо ливhэмтэхо, вэохалто вэсовото: hишомру лохэм пэн йифтэ лэвавхэм, вэсартэм ваавдэтэм Элойhим ахэйрим вэhиштахависэм лоhэм: Вэхоро аф Адой-ной бохэм вэоцар эс hашомайим вэлой йиhье мотор вэhоадомо лой ситэн эс йевуло, ваавадтэм мэhэйро мэал hоорэц hатойво ашер А-дэй-ной нойсэн лохэм: Вэсамтэм эс дворай эйлэ ал лэвавхэм вэал нафшехэм укшартэм эйсом лэойс ал йедхэм вэhою лэтойтофойс бэйн эйнэйхэм: Вэлимадтэм ойсом эс бнэйхэм лэдабэйр бом, бэшивтэхо бэвэйсэхо увэлэхтэхо вадэрэх увэшохбэхо увэкумэхо: Ухсавтом ал мэзузойс бэйсэхо увишъорэхо: Лэмаан йирбу йемэйхэм вимэй внэйхэм ал hоадомо ашер нишба Адой-ной лаавойсэйхэм лосэйс лоhэм, кимэй hашомайим ал hоорэц:

Вайоймэр Адой-ной эл Мойшэ лэймэйр: Дабэйр эл бнэй Йисроэйл вэомарто алэйhэм вэосу лоhэм цицис ал канфэй вигдэйhэм лэдойройсом, вэносну ал цицис hаконоф, псил тхэйлэс: Вэhойо лохэм лэцицис, уръеисэм, ойсэй, узхартэм, эс кол мицвойс А-дэй-ной, ваасисэм, ойсом, вэлой сосуру ахарэй лэвавхэм вэахарэй эйнэйхэм ашер атэм зойним ахарэйhэм: Лэмаан тизкэру ваасисэм эс кол мицвойсой, виhъйисэм кдойшим лЭй-лой-hэй-хэм: Ани Адой-ной Э-лой-hэйхэм ашер hойцэйси эсхэм мэйэрэц мицрайим лиhьйойс лохэм лЭлой-hим, ани Адой-ной Элой-hэй-хэм:

Это потрясающе!.. Спасибо Вам. Я утащу к себе.

Юль, спасибо и тебе, что утащила, а я прочитала... Плачу...

Да. Да. До слез.

Спасибо!

Великая страна! В такое трудное время собирать детей своих по миру! Настоятель- образец человечности!
Жаль, что Россия оставила своих сограждан на издевательство в некоторых странах бывшего СССР, ведь до сих пор проблематично им получить гражданство!
Огромное Вам спасибо за рассказ!

Спасибо Вам, конечно, за теплые слова...
Но я бы не обобщал так. У меня масса друзей из России, которые никогда никого не оставят. Все зависит от точки Любви, которая есть во всех людях. У одних она глубоко, у других близко... Наша задача прочистить себя так, чтобы как можно быстрее, у как можно большего количества людей проявилась бы эта точка, и мир бы начал изменяться.
спасибо Вам!

?

Log in