Previous Entry Share Next Entry
ГРУСТНАЯ ИСТОРИЯ
blog_vinokur

Мне было 26 лет. А я уже работал старшим диспетчером Ижорского завода.

Помню, первое свое впечатление, когда только попал в диспетчерскую.

Это был шок.

Представьте себе, передо мной пульт, на нем 120 горящих кнопок, за каждой кнопкой цех, а в цехе лихой диспетчер, который со мной в разных отношениях. Бывает я для них Семен Матвеевич, бывает – Сеня, бывает «товарищ, старший диспетчер»… Ведь без меня цех премию не получит. Моя задача, чтобы вся готовая продукция была отгружена из цехов до 18-00. Задача диспетчера сделать это и доложить. Но для этого, по меньшей мере, она должна быть готова, эта продукция. Но даже если она готова, надо, чтобы грузчики не запили, и погрузили ее…а это дело почти невозможное… Вот и крутятся, несчастные диспетчеры между мной и грузчиками.

Это мое дежурство выпало на конец месяца. К вечеру я уже кипел.

Если бы не Анастасия Ивановна (точно не помню, как ее звали, пусть будет так), я бы не выдержал.

Анастасия Ивановна работала у меня вторым диспетчером.

Ее боялись все без исключения.

Если ей что-то обещали и не выполняли, этот человек мог больше не звонить и не появляться. Никогда. Он для нее просто уже не существовал.

Цветы и конфеты, она выбрасывала в окно.

Более дорогие подарки могли разбиться на голове этого человека, поэтому знали, что ничего тяжелого ей дарить нельзя.



Но, с другой стороны, если уже она что-то обещала, то можно было быть спокойным, - это будет сделано точно в срок...

Ну, так вот, ей было тогда под 65. Тогда она мне казалась старушкой, уже давно на пенсии, на которую она и не думала уходить, всегда причесанная, деловитая, молодящаяся.

… В эту смену мы с ней на пару «рвали и метали».

К середине ночи отпустило… Почти всю продукцию умудрились сдать, вывезти за территорию завода. Уже редкие звонки идут.

Выхожу покурить (тогда за 12 часов я выкуривал по полторы пачки устьманской примы)

Покурил... возвращаюсь… сидит она ко мне спиной, и что-то листает.

Так тихо заглянул ей через плечо, вижу, что листает она альбом фотографий. И вижу, там она молоденькая такая, красавица, с открытой такой улыбкой. Вижу, обнимает ее парень в кепочке, с сигареткой в углу рта, в коричневом пальто с острыми плечами. Она ему головку положила на плечо… хорошо так… повеяло на меня временем моих родителей, любил я их фотки перебирать когда-то.

А вот вижу уже другую фотографию. Стоят трое на каком-то алтайском фоне. Двое мужчин держат ее под руки. Она так же лихо им улыбается, а они оба с нее глаз не сводят…

Это я все подглядываю… она же сама не показывает…

Тут отвлек меня звонок. Отвечаю я…

И вдруг слышу, какой-то звук, знакомый, резкий… оборачиваюсь… и вижу… она рвет фотографии.

Со спины ее вижу… такое резкое движение рукой… раз… и все…

Встаю… делаю к ней шаг… и в это же время вижу, как она выхватывает вот эту фотографию, где она с молодым парнем этим… и раз - напополам… И прямо по себе и по парню этому рвет… по улыбке своей… по его взгляду… потом, раз - раз!.. еще напополам рвет… на четыре части...

Пока думаю, что сказать, рвет она и другую фотку, ту, что с ребятами в нее влюбленными...

Раз!... и уже никто на нее не смотрит…

Летят обрывки вниз, в корзину…

И вот уже другая фотка, где она маленькая девочка с косичками, а за ней папа и мама… тридцатые годы… потрясающей красоты люди… но, раз! - и нету их…

И тут я не выдерживаю, - Анастасия Ивановна, - говорю

Она даже не реагирует.

Я знаю, остановить ее невозможно… Но все-таки пытаюсь.

- Что вы делаете, - говорю

- Не твое дело, - отвечает, не оборачивается.

- Анастасия Ивановна, вы что?!.. Это же ваша жизнь…

Рвет. Молча рвет.

Еще одна фотка, великолепная, свадебная… летит в корзину, забитую обрывками...

И тут я делаю шаг к ней и пытаюсь остановить… беру ее за руку…

А она руку одергивает и бросает на меня такой взгляд!.. Взгляд от которого холодели все начальники смен… да и вообще все.

- Ты что, - говорит.

- А вы что, - говорю… - Ну понимаю, настроение, ну понимаю, сердитесь может быть… но это ведь ваша жизнь…

Она так молча на меня смотрит, глаза прищурены, губы сжаты...

Спасло меня, что был я ее любимчиком, самым молодым диспетчером…

- А зачем мне они? – спрашивает.

- Как зачем, - говорю, - Анастасия Ивановна… Ну, не вам, так вашим детям.

- У меня нет детей.

- Родственникам…

- И родственников.

- Ну, друзьям…

- И друзей.

Тут я не знаю, что ответить ей…

- Такого быть не может, - говорю, - чтобы никого не было.

- Никого нет, - говорит.

- Умерли… - говорю тихо.

- И не было, - говорит.

- Ну я же видел, - говорю, - и киваю на корзину, полную обрывок фотографий… - вы же с кем-то там сняты…

- С мужьями своими, - говорит.

- А где они?

- Нет их.

- Ушли?

- От меня никто не уходил, - говорит, - я от всех уходила.

Тут мне сказать нечего… это-то я понимаю.

А она уже сама продолжает:

- Вот эти, - кивает на корзину, - двое… с одним на Алтае вместе строили дорогу, влюбились… он молил меня с ним уехать, к его матери на Украину… А мне было хорошо на Алтае… держала его там… и не видела, что тоскует… начал он пить… я сказала ему что не терплю пьяных рядом с собой… сказала раз, два... не понял… тогда я взяла вещички и фьюить… как и не было ничего… Он и так, и сяк, он за мной... ночью воет под окнами, а я девчонкам говорю: «окна закройте!..» Он ко мне на работу… а я ему: «Иван Алексеич, у нас с вами все кончено…

Он спился совсем… потом, слышала, уехал к своей маме на Украину и пропал из моей жизни.

Второй, Митя, был инженером у нас на автобазе. Я уже диспетчером работала. Очень хотел детей… а я нет. Мне все время казалось… что еще столько жизни впереди… и я все тянула… пока не залетела… Он был счастлив… а для меня траур… Он меня на коленях умолял оставить ребенка… говорил, что сам его и кормить будет, и ходить за ним … А я жила так, как я хочу… не говорила ему ничего… пошла и сделала аборт… Ну, кто тогда аборты делал на Алтае… В общем… не получилось чисто… вырезали мне женское тогда…

Помню, как я пришла домой… сказала ему прямо, не тянула, пусть сразу знает. А он смотрит на меня, как ребенок… и говорит мне: - «Настя… Настенька…», такой растерянный весь… А я ему еще добавляю… что не будет у меня больше детей… Никогда.

Убила его, в общем…

Помню его той ночью… Проснулась я часа в три… и вижу, сидит он на стульчике… скорчился, как жучок… сидит так с закрытыми глазами и мокрые салфетки на столе…

В общем, поняла я, что и с ним не будет мне счастья. И от него ушла.

Не то, чтобы было мне больно, не то, чтобы трагедия какая-то, нет… Даже легче стало Проще стало. Не будет детей и не будет… Кто меня полюбит, тот меня полюбит, а не будущих детей…

Было еще два мужа… я не церемонилась, рвала спокойно… Жила, как жила… на работе уважали… дома сама себе хозяйка: хочу - телевизор смотрю, хочу - вино пью, хочу - живу с кем хочу…

Так и осталась… одна. На всем свете. Никому не нужная… Да и мне никто не нужен…

Тут, Анастасия Ивановна посмотрела на меня так, как-то по-другому. И сказала вдруг, тихо, даже душевно: «Ну и кому нужны будут эти фотки, когда я умру…»

Никогда не видел я ее такой, никогда.

А она кивнула головой, вытащила еще пачку фотографий и начала рвать…

С каждой порванной фоткой, во мне что-то рвалось тоже… Отдавалось такой болью во мне, будто это мои родители «летят в корзину»...

Я вдруг сказал, - Анастасия Ивановна, а дайте мне их…

Она остановилась…

- Не могу, когда вот так рвут, - говорю…

Тогда она посмотрела на меня очень пристально. И говорит: - Вот, второй у меня такой же был, - говорит, - с тонкой кишкой… Чуть что, в слезы… Не нужны тебе эти фотки… - говорит, - зачем тебе моя жизнь… никому она не пример… Вчера сидела … смотрела «Огонек» по телевизору, и вдруг подумала, что вот так и жила, как последняя сучка… никому никакого счастья не принесла… только горе… ничем себя не обременяла… чуть что, прощай!... и вот сижу одна, ни родных, ни знакомых… Одна… И это мой жизненный итог?!.. А потом думаю: если никому от меня тепла не было… почему же мне что-то должно быть… если никого не согрела… никому не помогла… так и умру…одна… Ну а если так, то не хочу никаких следов оставлять… Пусть будет так, буд - то и не было меня вообще…

Я почувствовал, мне надо срочно что-то сказать… И я сказал, - Вы мне очень помогаете, - сказал я ей, - Почему вы говорите, что никому не помогли… Мне вы очень помогаете!.. Я вас очень уважаю, Анастасия Ивановна... Когда вы со мной в смене, мне так спокойно…

- Ты молодой совсем, - говорит, - птенец… Я ведь никого не замечаю, ну ты, ну Серега…     ( это она о нашем начальнике говорила, о Сергее Романовиче Бекеневе)… И то, потому что вы мои начальники. А других я в упор не вижу. Видно отшибло у меня что-то еще в детстве… дали мне только себя видеть… вот так и профукала жизнь всю…

Увидел я, как взгляд ее ушел куда-то, туда, за окно…

- Нечего меня жалеть… - сказала она очень ясно. - Я ведь никого не жалела…

Потом она повернулась, давая понять, что разговор окончен, и дорвала весь свой альбом.

Вот так, на моих глазах, и ушла целая жизнь. Будто ее и не было.

Я потом долго думал о ее словах… Как она там сказала: «Никому не шла на помощь… никого не согрела… вот так и умру...»

Я думал, неужели нужно жизнь уложить, чтобы понять, что нельзя человеку без других. Что не может человек никого не любить. Ни о ком не заботиться. Не может он жить для себя и быть счастливым, ну, не может!.. Ведь живем мы только для того, чтобы научиться Любить.

Так думал я и так думаю… хоть и время сегодня не простое, и кажется, не до любви…

                                                                     ***

Я уехал в Израиль в 90-м, она еще была жива…

Приехал в 95, чтобы похоронить папу, пришел на родной завод, встретился с Сергеем Романовичем Бекеневым… Он-то мне и сказал, что Анастасия Ивановна умерла… Что похоронили ее на колпинском кладбище, от коллектива возложили венок… и что были только наши… И еще один человек приехал - пожилой, седой, сказал, что он ее бывший муж…

- Он плакал? - спросил я.

- Нет, - ответил Бекенев… - Постоял... покурил… и поехал… Даже на поминки не остался…


  • 1

Re: Пытался говорить не о прошлом, а о настоящем и будущ

В первую очередь вам самому поможет!
Вы несете свой крест, как и все мы, у кого-то он соломенный, а у кого-то дубовый. И нет ни какой возможности сбросить его, переложить на чужие плечи или просто передохнуть. Но можно лишь испросить у близких тебе по духу людей моральной поддержки и когда ты ее получаешь раны твои от непосильного груза перестают на время болеть и терзать душу.
Вся серия ваших рассказов, во всяком случае, тех которых я прочитал (а некоторые ваши рассказы читать совсем не просто, они действуют на вполне определенные болевые точки), это кусочки вашей жизни.
Вы ведь не обычный писатель, вы не пишите об абстрактных героях, все ваши герои, как те пожелтевшие фотографии из рассказа, они все с вами.
Я пытался и раньше вам написать, но ни как не мог определиться для себя с мотивацией. Хотелось сказать что-то важное, значительное, потому что чувствовал какую-то явную жизненную параллель, но боялся скатиться к обычному елею, который тут и так льют кружками вам на голову.
И вот вдруг понял, что вы и сами ищете близких вам по духу, способных болеть на одной волне с вами.

Я эту женщину с фотографиями не жалею, ей по сути этого и не нужно, ведь она в жизни пережила такие моменты эйфории, которые людям мягким и отзывчивым и не снились. Это я точно знаю.

Edited at 2014-05-12 05:59 pm (UTC)

  • 1
?

Log in